Я уверена, что нашим детям будет интересно послушать одну из ваших историй, – сказала Николь Арчи. – И не только детям. Арчи молчал почти ниллет. В его линзе текла жидкость, перемещаясь из стороны в сторону. Паук внимательно разглядывал людей. Наконец, побежали цветовые полосы от щели вокруг серой головы.

(франц. )] – воскликнул он, давая понять Николь, что слышал шорох ее шагов. – Конечно, не следует ждать наград за художественное мастерство, – ухмыльнулся Ричард, кивая в сторону своего произведения, – однако эта модель удовлетворительно воспроизводит ближайшие к Земле окрестности Вселенной и уже дала мне много пищи для размышлений.

Большую часть пола покрывал плоский прямоугольный помост, на котором было расположено около двадцати тонких вертикальных стержней различной высоты.

На каждом из них находился по крайней мере один раскрашенный шарик, изображавший звезду.

Подняться к ней можно было и с другой стороны канала. Биот-многоножка как раз использовал обходную дорожку, чтобы перебраться с одного берега на противоположный. – И куда же, по-твоему, он направляется. – поинтересовалась Николь, пока оба они отошли” в сторону, чтобы пропустить биота. – Возможно, в Нью-Йорк, – ответил Ричард. – Когда птенцы еще не проклюнулись, во время моих долгих прогулок я иногда видел их вдали.

Они остановились перед единственной дверью в стене сооружения, выходившей в сторону канала.

– Итак, входим. – спросила Николь. Ричард кивнул и распахнул дверь. Николь пригнулась и вступила внутрь.

Спросила Николь. – Наверное, – ответила Синий Доктор. – Абсолютной уверенности, конечно нет, поскольку мы не обладаем всеми необходимыми данными о жизненном цикле клеток ваших организмов.

Оба прокричали “спасибо”, и трое октопауков исчезли в лесу так же быстро, как и появились. Ни Ричард, ни Николь не заметили, что оба светляка вновь повисли над их головами. Николь внимательно осмотрела Ричарда, но не обнаружила ничего опасного – только порезы и царапины. – Ну, теперь я больше ни шагу с тропы, – сказал он со слабой улыбкой. – Наконец-то тебя осенила неплохая идея, – проговорила Николь.

Продолжая углубляться в лес, они обсудили происшедшее.

Ричард был естественно потрясен случившимся. – Ветви возле моего левого плеча раздвинулись, открыв эту дыру.

Подождите, – проговорила Николь усталым голосом. – Соберите. Я не хочу рассказывать о планах октопауков более одного раза. Николь не могла уснуть. Невзирая на все старания, она постоянно думала о людях, которые вот-вот умрут в Новом Эдеме. Перед ее умственным взором проплывали лица людей старшего поколения, которых она знала и с кем работала во время пребывания в колонии.

По-моему, наши проводники не одобряют твоей выходки, – сказала – Наверное, – согласился Ричард. – Но удовольствие стоило беспокойства. По обеим сторонам тропы стали появляться цветы самых разных размеров, расцветки и формы. Никому из людей никогда не-приводилось видеть подобное буйство красок. Вместе с тем звуки вокруг попритихли. Чуть погодя, когда Ричард и Николь оказались посреди цветущего поля, лесные шумы исчезли Тропа сузилась до пары метров, люди едва могли идти рядом, не задевая цветущих растений.

Ричард несколько раз сходил с тропы, чтобы осмотреть или понюхать какой-нибудь удивительный цветок.

Каждая его экскурсия заставляла светляков возвращаться. Невзирая на восторги, которые вызывала у Ричарда очередная вылазка, Николь, следуя за проводниками, оставалась на тропе. Наконец, Ричард зашел метров на восемь, пытаясь как следует разглядеть гигантский куст, пестревший восточным ковром, и внезапно исчез из виду. – Ах.

– возмутился он, падая. – С тобой все в порядке.

Можно переключить даже на английский. – Ну а как же ты разговариваешь с Орлом, когда меня нет. – спросила Николь. – Мы оба пользуемся цветовой речью, – ответила Синий Доктор.

За исключением фотографий Ричарда и Патрика. К концу припадка, израсходовав всю энергию, Кэти всегда брала эти снимки со столика и бережно клала их на постель, ложилась рядом с ними и рыдала. двадцать-тридцать минут. В глазах Николь подобное поведение явно свидетельствовало, что Кэти сохранила хотя бы любовь к некоторым членам своей семьи. Другое основание для надежды Николь видела во Франце Бауэре, капитане полиции и штатном любовнике Кэти.

Николь не претендовала на то, что разбирается в их необычных взаимоотношениях.

Патрик сказал нам, что у тебя нелады со здоровьем, и когда мы сегодня узнали, что ты запаздываешь. – Да, я немного устала, – ответила Николь. – И, наверное, не смогу уснуть. по крайней мере прямо .

Макс и Роберт застыли, словно пораженные громом, и полутораминутная сценка успела повториться дважды. Увидев ее второй раз, мужчины взяли себя в руки и сумели повнимательней рассмотреть детали. Когда с кино было покончено, в красной комнате вновь вспыхнул свет. – О Боже. – произнес Макс, покачивая головой. Роберт был обрадован. – Она жива. – воскликнул. Элли еще жива. – Если можно верить тому, что мы видели.

Или же, возможно, от нас прячут того, кто управляет ими. – Интересный вопрос, – заметил Ричард. – Помнишь, как заспешил октопаук к муравью, когда в того попал мяч. Наверное, они в какой-то мере разумны, но в новых или неизвестных для себя условиях не могут самостоятельно справиться с ситуацией. – Подобно кое-кому из наших знакомых, – смеясь сказала Николь. Их долгий поход на восток закончился, когда оба светляка повисли возле дороги над большим полем.

Ей так хотелось увидеть дочь и маленькую Николь, которую она еще ни разу не видела. – Возможно, – проговорила Эпонина. – Во всяком случае, ей известно, что подобная попытка предпринималась. Мы с Элли помогали устраивать твой побег и отнесли на Центральную равнину все необходимое для. – Выходит, ты не видала ее с тех пор, как я оказалась за стенами – Нет. Но мы не говорили о тебе: Элли должна сейчас вести себя чрезвычайно осторожно.

Накамура следит за ней, словно коршун.

После всего услышанного сегодня вы можете усомниться в том, что молодой октопаук способен выбрать половую зрелость. Но, откровенно говоря, и для этого есть причины, заставляющие по крайней мере _некоторых_ молодых октопауков выбирать альтернативное состояние. Вот первая и главная: самка октопауков знает, что ее шансы породить отпрыска значительно уменьшаются, если она решает остаться бесполой после матрикуляции.

Наша история свидетельствует о том, что этих самок лишь в случае крайней необходимости в значительном количестве привлекают к рождению молодых октопауков.

Кроме того, существуют другие ограничения. Дело в том, что все оптимизаторы, принимавшие решение объявить войну, и все октопауки, участвовавшие в вооруженном конфликте, терминируются после окончания – Чтооо. – протянул Ричард, не веря своему транслятору. – Это же невозможно. – Да, это так, – проговорил Арчи. – Теперь вы можете представить, насколько эти факторы удерживают нас от агрессивных действий.

Верховный Оптимизатор уже подписала себе смертный приговор две недели назад, приказав начать приготовления к войне.

Все восемьдесят октопауков, ныне живущих и работающих в Военном Домене, будут терминированы, как только война закончится или же угроза ее минует. И если будет объявлена война, я, как участник сегодняшней дискуссии, буду внесен в терминационные Ричард и Николь потеряли дар речи. – Единственное оправдание войны с точки зрения октопаука, – продолжил Арчи, – это недвусмысленная угроза самому существованию колонии.

И когда подобная угроза появляется, наш вид претерпевает метаморфозу и воюет не зная милосердия, пока опасность не минует или же не погибнет сама колония.

Многие поколения назад мудрые оптимизаторы осознали, что октопаук, задумавший или совершивший убийство, необратимо изменяется психологически и препятствует мирному функционированию колонии. Поэтому приходится прибегать к терминации.

Внутри цилиндра были размещены лестничные ступеньки, огибавшие центральную часть сооружения. Работа продолжалась без перерыва в течение тридцати шести часов. Октопауки-архитекторы приглядывали за гигантскими муравьями с гибкими конечностями. Единственный долгий перерыв в работе наступил, когда, устав следить за инопланетянами, Кеплер и Галилей, закатили мяч через красную линию прямо к одному из муравьеподобных созданий.

Вся работа немедленно остановилась, а октопаук заторопился к работнику, чтобы отобрать у него мяч.

Николь подивилась крошечному созданию. “Нечто удивительное случается каждый день, – вспомнила она слова Ричарда. – Каждый день напоминает человеку о том, какое это счастье – жить”. Когда пара биотов вошла в ее комнату, Николь только что вышла из ванной. Первым шел краб, за ним – огромный игрушечный грузовик. Краб с помощью своих могучих клешней и разнообразного запаса всяческих вспомогательных устройств разрезал контейнер, в котором спала Николь, на удобные для перевозки куски и погрузил их в кузов автомобиля.

Менее чем через минуту направившись к выходу, краб прихватил белую ванну и все оставшиеся стулья, бросив их поверх прочего груза в кузов.

Напоследок он уложил себе на спину стол и покинул опустевшую комнату следом за биотом-грузовиком. Николь расправила одежду. – Никогда не забуду первого краба, которого увидела здесь, – сказала она своим двум спутникам. – Изображение возникло на огромном экране в рубке управления “Ньютона”, это было столько лет.

Мы все тогда перепугались. – Итак, настал день, – проговорила Синий Доктор цветовыми полосами несколько секунд спустя.

The hook up